- Похоже, тебе не было суждено принять постриг,

- Да нет же, - возразила Розамунда. - Моя мать желала этого. Она сказала об этом аббатисе. Я была рождена чтобы стать монахиней.

- Похоже, что нет, - мягко поправила ее Юстасия.

- Но что, если Господь желает, чтобы я постриглась в монахини? Что, если он прогневается, если я не приму постриг?

- Скорее всего у Господа свои планы для тебя, Розамунда. Иначе бы он помешал твоему отцу прибыть сюда. Разве нет?

Нахмурившись, Розамунда задумалась. Сестра Юстасия продолжила:

- Сдается мне, сам Господь привел твоего отца сюда, чтобы помешать обряду пострига. Если бы твой отец опоздал хотя бы на день, ты бы стала монахиней.

- Да, - неуверенно пробормотала Розамунда. - Но почему Господь желает моего замужества? Ведь, будучи монахиней, я могла бы сделать столько добрых дел!

- Возможно, он имеет для тебя более важное предназначение в качестве жены.

- Может быть, - пробормотала Розамунда, но по ее тону было ясно, что ей трудно представить подобную возможность.

Вздохнув про себя, Юстасия поторопила девушку вернуться в небольшую келью, где та жила с самого детства. Усадив ее на жесткую постель, Юстасия стала искать платье, которое сшила Розамунда для пострига. Ничего не найдя, она спросила:

- А где твое белое платье?

Розамунда рассеянно взглянула на нее:

- Белое платье? А, сестра Маргарет предложила повесить его, чтобы оно не помялось.

Кивнув, Юетасия повернулась к двери.

- Жди здесь. Я сейчас вернусь.

Розамунда посмотрела на дверь, закрывшуюся за ее подругой и наставницей, и со вздохом откинулась на кровать. Она с трудом понимала происходящее. Еще этим утром все в ее жизни было определено, ее путь был ясен. Сейчас же события развивались так стремительно, что перевернули ее жизнь, и она не была уверена, что хочет следовать этим новым путем, Однако выбора у нее, судя по всему, не было. Решение отца было окончательным.